В глубинах неба [litres] - Станислав Цыбульский

– Странно… – Кузнецов помолчал, потом отмахнулся: – Наверное, кто-то из наших прилетал без заявки. Идем?

– Да, вперед. – Я подошел, переключился на открытие и нажал кнопку. В ангаре заревели насосы, и через несколько минут мы вошли во внутренние помещения.

Я включил запись оперативных действий. Здесь было темно, батискаф запитал лишь ангар, лучи фонарей освещали покрытые копотью стены. На полу светлели следы множества ног, на стенах виднелись полосы и чистые места там, где морфы плечами и грузом стерли сажу. Войцех простонал сдавленно, но, когда я обернулся, только махнул рукой: двигаемся, все нормально. Валентин шел впереди, его фонарь освещал черные провалы распахнутых дверей, брошенную мебель, стены с ободранной обшивкой. Пройдя метров тридцать, мы оставили позади с десяток комнат, похожих до смешения. Валентин повернулся к нам:

– Вот, собственно. По всей станции так, мы выгребли все, что еще послужит, остальное бросили. Можем возвращаться?

– Привет, детка! А ты как тут оказалась? – заговорил вдруг Войцех. – А, черт! Шлем этот!

Я увидел, как морф отщелкивает крепления и срывает шлем. Зрачки его сжались в точку, казалось, он смотрит прямо в фонарь Валентина. Тот спросил удивленно:

– Дружище, ты в норме? Что случилось?

– Эй! С тобой как? – Я заступил морфу дорогу, но тот нетерпеливо скривился, отодвигая меня с пути. – Войцех, тут никого нет!

– Глаза разуйте, умники! – огрызнулся он и снова обратился к кому-то невидимому тоном, каким разговаривают с детьми: – Привет, малышка! Что ты тут делаешь?

Удивленно вскрикнул за спиной Кузнецов. Я обернулся резко, и в перекрестье сразу трех световых лучей увидел… Сначала показалось, что злую шутку с моим зрением сыграла перспектива, я не сразу понял, что глаза меня не подводят. Недалеко, метрах в пяти за Валентином, щурился от яркого света крошечный скат. Девочка, судя по розовому узору и такого же цвета потрепанному банту и кукле в совершенно чудовищном состоянии… Она улыбнулась испуганно, отступила и бросилась бежать. Войцех растолкал нас, ругаясь вполголоса, и бросился за ней. Я рванул следом, на ходу срывая шлем. В нос ударил запах сырой гари, в носу защекотало. Сзади грохотал подошвами Валентин, шлем он не снял, и теперь из наушника в моем жужжал его тонкий голос:

– Вашу мать! Стойте! Стойте!

Я замедлился не раньше, чем показался Войцех. Он сидел на корточках и о чем-то разговаривал с девочкой-морфом. Та держалась с ним уверенно, кивала, но, когда мы приблизились, спряталась за ремонтником.

– Знакомьтесь, это Марта, она тут живет, – сказал он спокойным тихим голосом, а затем обратился к ней: – Марта покажет нам, где она живет?

Девочка кивнула, взяла Войцеха за палец и повела за собой. Тот шел на полусогнутых: роста в ней было не больше метра. Оказавшись ближе, я уточнил: сантиметров девяносто, но при росте Войцеха – совсем ничего. Равняясь на ее скорость, мы были вынуждены тащиться. Морфы о чем-то беседовали, я не прислушивался к звонкому голосу ската и мягкому – ремонтника, изучая стены.

А те становились чище. Не просто отсутствие сажи – над ними хорошо поработали, если судить по глубоким царапинам на пластике, после чего покрасили в серо-черный, но не особо старались и в тон не попали. Для уверенности я провел пальцем по стене: на белой перчатке скафандра не осталось ничего.

Войцех и девочка остановились. Морф спросил:

– Ты живешь здесь?

– Да, ут, – ответила девочка тонким голоском, крошечным пальцем указывая на закрытую дверь.

Я посмотрел назад. Она была единственной в этом секторе коридора и вела во внутренние помещения.

Подойдя, я нажал виртуальную клавишу открытия. В коридор хлынул поток яркого белого света, в котором потерялись лучи наших фонарей, внутри пахло озоном и дезинфекцией, слышались спокойные деловитые голоса. Мы щурились, вглядываясь. Стало вдруг очень тихо, затем раздались быстрые легкие шаги: это девочка вбежала в комнату и закричала:

– Атрите, то ут! От! От!

Мои глаза уже привыкли к яркому свету, хоть тот все еще заставлял щуриться. Теперь я видел все открывшееся просторное помещение, в дальней стороне которого виднелись переходы. Все пространство было загромождено техникой и оборудованием, и повсюду люди в белых халатах. Каждый занимался делом, но сейчас все повернулись в нашу сторону. Во взглядах не было испуга или враждебности, только слабый интерес. Марта добежала до одного из людей, тот присел, легко подхватил ее на руки и спросил у девочки, глядя на нас:

– Смотри-ка! И кого же это ты к нам привела?

– Адили каидое, и с фанаиками! Атела паигать, но фанаики якие!

– А зачем ты снова сбежала? – сказал мужчина с укором и нахмурился. – Чтобы играть, тебе не обязательно сбегать.

– Ну там интеесно! Я искала пивидениев! Мне Игнат гаваил, что их там есть где-то! Вот я…

– Понятно… – Мужчина наигранно вздохнул и опустил девочку на пол. – Ладно, пока беги к… к Игнату беги, скажи, что я ругался. – Он распрямился, провожая девочку взглядом, пока та не скрылась среди столов и белых халатов, а затем повернулся к нам: – Приветствую в лаборатории, раз уж вы как-то здесь оказались… Вы, собственно, кто?

– Инспектор Коростылев, веду расследование по нецелевому расходованию средств. – Я показал виртуальное удостоверение, скрыв почти все, кроме звания, и продолжил импровизировать: – Эта станция в списке на демонтаж, но она все еще на плаву. Начато расследование, основной фигурант – Курт Шмитц. Его заместитель согласился проводить нас сюда, и теперь я вижу, что не зря.

За моей спиной негромко хмыкнул Войцех. Кузнецов открыл было рот, но морф одернул его, зашептал что-то неразборчивое. Мужчина обернулся к своим коллегам в зале, крикнул, подняв руку:

– Все в порядке, возвращайтесь к работе!

Удивительно, но все они почти мгновенно потеряли к нам интерес, возвращаясь к оставленным микроскопам и экранам. Мужчина подошел ко мне вплотную, протягивая руку и приветливо улыбаясь:

– Мартин. Филипп Мартин, доктор медицины.

Мы обменялись рукопожатиями. Войцех при этом хмурился и озирался с настороженным удивлением. Мартин был высоким, но довольно сильно сутулился – верный признак человека, выросшего при пониженной силе тяжести. Бледная кожа и мешки под глазами подтвердили мою догадку.

– Давно с Марса? – спросил я, когда с формальностями было покончено.

Мартин удивленно вскинул брови, но почти сразу рассмеялся легко и открыто.

– Ха! Вы наблюдательны, господин следователь! Недавно, никак не привыкну, какой же тяжелый Юпитер! – Он пальцем левой руки потер кожу под глазом. – Пойдемте в мой кабинет, разгружу ноги.

Он пошел между столами, невысокими стойками, ширмами и щитами из наспех покрашенных белой краской листов обшивки из разграбленных комнат. Люди в белых